— Да? А почему? — спрашиваю.

— Понимаешь, моя супруга не вернется, — так и сказал.

— Как это?

— То есть, я хочу сказать, сегодня не вернется. Она действительно пошла в магазин, но после этого… после этого прямиком отправится в гости к своей матушке. Вот именно. Она собирается к маме, в Скенектеди. Вернется денька через два-три, а то и через неделю.

— Какая жалость! — прикинулась я.

— А в чем дело?

— Хотела ей кое-что рассказать.

— Что же?

— Хотела ей рассказать, что на пустыре закопали одну женщину, засыпали тоннами мусора и теперь она кричит из-под земли.

Мистер Несбитт вдруг выпустил из пальцев сигарету.

— Ой, мистер Несбитт, у вас сигарета упала, — говорю ему и показываю носком туфли.

— Разве? Да, верно. — А сам такой: — Хелен вернется — передам ей твой рассказ. Позабавлю ее.

— Вот спасибо. Там правда-правда закопана настоящая женщина.

— А ты откуда знаешь?

— Я слышала голос из-под земли.

— Нет, откуда ты знаешь, что там женщина, а, скажем, не корень мандрагоры?

— А что это?

— Ну, как же, мандрагора. Растение такое, деточка. Оно говорит человеческим голосом. Я точно знаю, сам читал. Так почему ты решила, что это не мандрагора?

— Мне такое и в голову не пришло.

— Очень жаль. — Берет новую сигарету — и хоть бы хны. — Скажи, деточка, ты… э-э-э… ты еще кому-нибудь рассказывала эту историю?

— А как же! Я всем рассказала.

Мистер Несбитт чиркнул спичкой и обжегся.

— И что же: кто-нибудь решил разобраться, что к чему?

— Нет, — отвечаю. — Никто не верит.

А он с улыбочкой:

— Разумеется. Само собой. Ты ведь еще мала. Кто тебя станет слушать?

— Прямо сейчас возьму лопату и пойду на пустырь, — говорю.

— К чему такая спешка?